17:35 

Возвращающий к жизни коктейль «Осень с привкусом вечности»

Маленькое нелепое создание
Не все корабли, которые уплывают во тьму, пропадают, не увидев рассвета. Если жизнь и учит чему-нибудь, то она учит, что существует очень много счастливых концов...
Название: Возвращающий к жизни коктейль «Осень с привкусом вечности» (альфа-версия)
Автор: Синяя_птица
Бета: авторская вычитка
Размер: мини
Статус: без продолжения
Персонажи: Сасори, Сакура, изредка упоминаются некоторые другие персонажи
Жанры: романтика, драма, философия
Предупреждения: AU, OOC
Рейтинг: G
Саммари: Сакура-журналист, и её цель – взять интервью у артиста всемирно известного цирка «Акацуки». Он же – истинный кукольник и умело переводит разговор на личные и в большинстве своём философские темы, как ни странно, очень понятные его собеседнице...
Размещение: запрещено, ибо это лишь начальная форма моего создания
От автора: выкладываю по одной единственной причине - хочу потом сравнить то, что было, и то, что получится у меня в итоге, ведь я намереваюсь приступить к тщательному разбору своего текста и, по возможности, к его улучшению в лучшую сторону. Критику приветствую, особенно резко отрицательную и хорошо обоснованную.

Возле старого сквера она остановилась. Ноги казались ватными, и ей безумно хотелось упасть на первую попавшуюся скамейку, однако Сакура продолжала упрямо стоять на ногах. Только сейчас девушка поняла, как сильно она устала. К тому же, как назло, на улице было холодно, а она забыла перчатки в редакции. Сакура немного потопталась на месте, чтобы согреться, а после огляделась вокруг. Холодный промозглый ветер с диким рёвом пронёсся мимо неё, и стайка разноцветных кленовых листьев взлетела в серо-рыжее небо. Лишь те, что уже гнили в чёрных осенних лужах, уже не шевелились, словно мертвецы на поле боя. Кажется, Сакура попала как раз туда, куда нужно. Искомый дом находился в нескольких минутах ходьбы отсюда. Часы на руке показывали без четверти шестнадцать, и девушка улыбнулась: она ещё успеет в офис – проконсультироваться со своими более опытными коллегами, а заодно и прихватить забытые на рабочем столе вещи. Требовалось ведь совсем немного: задать интервьюируемому с дюжину стандартных вопросов, выслушать его историю и напоследок сделать парочку снимков.

Человеком, с которым она заранее по телефону договорилась о встрече накануне вечером, являлся Акасуна Сасори, артист всемирно известного цирка «Акацуки». Недавно ему исполнилось пятьдесят три года, а о его жизни по-прежнему было мало что известно. Редко кто из поклонников имел возможность видеть его настоящее лицо, поскольку на сцене он постоянно находился в управляемых им марионетках, а сотрудничать с журналистами решительно отказывался. Самая известная из его кукол, Хируко, некоторое время назад была подарена именитым мастером местному музею искусств. Общественность тут же заволновалась, и моментально заметившие это папарацци навострили уши. Но именно это и подарило Сакуре возможность оказаться здесь сегодня. Хотя, она даже не ожидала, что знаменитый кукольник согласится сотрудничать с ней и с её издательством. Ещё пару лет назад девушка бы очень обрадовалась, но теперь, когда вера в магию фокуса пропала, а красота научилась умело ускользать от её некогда внимательного взгляда, встреча с детским кумиром уже не представлялась ей столь знаменательным событием, хоть и обещала стать крайне любопытной. В последние дни она плохо себя чувствовала: у неё часто кружилась голова, по ночам ей снились кошмары, и вообще в её жизни всё было не так хорошо, как хотелось бы. Сейчас Сакура желала как можно скорее вернуться домой, проглотить таблетку жаропонижающего, а после просто поваляться на своём старом потёртом диванчике. И от этой скромной по людским меркам мечты её отделяло только интервью продолжительностью в пару-тройку часов.

Цокая каблучками по сухим островкам асфальта, она забежала в переулок. Нужный ей подъезд был третьим. Она открыла дверь и стремительно поднялась по ступенькам. Позвонила в квартиру с позолоченной семёркой на обивке, как и сказал ей человек с усталым бесцветным голосом по телефону, и прислушалась. Вскоре до неё донёсся звук приближающихся шагов, и спустя пару мгновений послышался щелчок щеколды. Юноша с волосами цвета меди и красивым, по-детски миловидным лицом, стоящий в дверном проёме, произнёс: «Здравствуйте. Я ждал Вас. Поскорее проходите». И она поспешила протиснуться следом за ним в квартиру.

- Вы и есть тот самый легендарный…? – недоверчиво спросила Сакура, попутно разуваясь и вешая пальто в шкаф для одежды.
- Не знаю, не знаю, - сказал человек с усмешкой. – Во всяком случае, вчера Вы разговаривали именно со мной.
- Я не думала, что Вы такой. Ожидала увидеть Вас совсем другим.
- Каким? Пожилым джентльменом, доживающим свой век в шумном грязном городе? А, увидев вместо старого доброго кукловода симпатичного молодого человека, Вы наверняка подумали о несоответствии содержания и формы?
- Если честно, так и есть, - она неловко улыбнулась в ответ. - У Вас даже имеется что-то общее с Дорианом Греем. Простите, пожалуйста, за такое нахальное сравниваю.
- Ну, это уж Ваш решать, как вести себя со мной, – вновь усмехнулся он. - К тому же, Вы можете задать мне этот вопрос чуть позже, когда мы наконец-то приступим к тому, за чем Вы, собственно говоря, сюда пришли.
- Отлично. Но не думайте, что я забуду, - Сакуре вдруг стало интересно. Рядом с этим человеком, несмотря на его внешнюю сухость и какую-то картонность фраз, она чувствовала себя вполне комфортно.
- Я о таком и не помышлял, - отмахнулся он, пропуская девушку внутрь одной из комнат.

Вдоль стен там стояли куклы. И на полках, и на тумбочках, и даже на белом, слегка облупившемся подоконнике. Не игрушки, нет. Создания, скорее похожие на людей, чем на творения рук человеческих. Глаза каждой из них – глубокая бездна, внутри которой столько всего понамешано, что с ходу так и не скажешь, о чём они в данный момент думают. Но девушке на миг почудилось, будто все эти острые стеклянные взгляды сейчас обращены именно на неё. Марионетки смотрели оценивающе, как будто размышляя над тем, прав ли был их создатель, впуская незнакомку в их дом.

- Садитесь, пожалуйста, - попросил Акасуна, указывая гостеприимным жестом на небольшой столик возле окна. Витиеватый узор на скатерти сразу же напомнил Сакуре о далёких днях детства. Стало тепло, и всё вокруг задышало уютом. Чашечки с дымящимся в них бергамотовым чаем одним своим видом навевали спокойствие, а в огромной вазе лежали конфеты и печенье, и девушка с радостью приземлилась на любезно подставленный Сасори стул.
- Знаете, поначалу мне хотелось покончить со всем как можно быстрее, но теперь я совсем не хочу уходить отсюда, - призналась она, зажимая чашку между пальцев и таким образом отогревая озябшие руки.
- Я и не гоню Вас. Кстати, мы можем начать нашу беседу.
- Конечно. Но сегодня я, скорее всего, буду лишь задавать вопросы и внимательно слушать Вас, а вот в следующий раз, к примеру, на следующей неделе, если Вы не возражаете, я приду к Вам уже с дружеским, а не со служебным визитом.
- Что ж, я буду рад увидеть Вас снова. Но как бы не вышло иначе: сначала дружеский визит, а потом – официальный. Вы заинтересовали меня, и вчера, когда мы с Вами беседовали, я вновь будто почувствовал себя живым. Вы так похожи на меня сорокалетней давности. Вероятно, это и не дало мне отказать Вам, и потому я пригласил Вас к себе. А в моём случае это о многом говорит, так как, сказать по правде, я крайне нелюдимый человек.
- В последнее время я чувствую себя скорее неживой материей, и любое общение мучительно для меня, так что я вполне понимаю Вас. Но в моём прошлом осталось много моментов, которые я бы хотела забыть: они опустошают меня изнутри день за днём. А Вы, Вы тоже потеряли любовь к жизни?
- Да. И уже давно, - он сосредоточенно разглядывал кончики собственных пальцев, изучая их. Лицо его походило на застывшую мраморную маску. Сакура подумала, что если бы она дотронулась до его щеки, то непременно обожглась бы холодом, едва заметно исходящим от него. - Я остался абсолютно один в девять лет. Лишь немного не дотянул до той даты, когда закончилась самая ужасная в истории мира война, сделавшая миллиарды людей несчастными. Вы значительно моложе меня и, наверное, в школе Вам не раз приходилось слышать о ней. Мои родители пали в бою. И мы с бабушкой остались одни. Она в те годы была очень важным человеком, и на ней лежала огромная ответственность перед множеством людей. Поэтому, она не могла уделять мне столько времени, сколько бы мне того хотелось. И я не виню её за это: тогда ведь бесчисленное множество детей стало сиротами. Но всё же я постепенно отдалялся от неё, не в силах забыть боль утраты, и в итоге полностью погрузился в мир собственных переживаний.
- Полагаю, именно тогда в Вас проснулся истинный художник? – волосы кукольника точно магнитом притягивали мысли девушки к себе. Они напоминали ей густым покровом укутавшую лесные дорожки листву: его взъерошенные пряди сочетали в себе уйму оттенков: и красный, и рыжий, и золотой, и коричневый, и даже зелёный и жёлтый от каких-то попавших на макушку красок – все осенние цвета были и его. Хотелось забраться в них руками и попробовать на мягкость. Но нельзя, нельзя.
- Верно. Поначалу я не мог смириться с гибелью близких. Постоянно представлял, как мама гладит меня по голове, а папа читает мне сказки на ночь. Но я знал, что их уже не вернуть. Первые сделанные мной куклы были похожи на них, но так и не стали ими, не сумели заменить их. Зато я понял, насколько созданные мной марионетки долговечны, и что они никогда меня не покинут. Я работал, словно одержимый, и совсем не заметил, как и сам начал походить на них. Душевная боль отступила, и её заменило иное чувство, наполнившее меня уверенностью в том, что всё вокруг преходяще, и лишь тот, кто творит, воистину бессмертен. Действительно, проходили десятилетия, и многие из моих знакомых умерли, а остальные становились всё старше и старше, и я с трудом узнавал их. Это пугало меня, ведь и моей судьбой распоряжался кто-то свыше. Однажды не стало и бабушки, а мои куклы продолжали жить и ни капельки не менялись. Я перестал страдать, но в памяти навсегда запечатлелось то тягостное состояние, в котором я пребывал раньше, когда только-только потерял своих родных. Я больше не хотел мучаться. И ещё у меня появилась безумная идея – заменить некоторые части своего тела и даже внутренние органы на искусственные, чтобы стать неподвластным времени. Но для этого требовались огромные деньги или же хитросплетённые сети связей, если уж не то и другое. А ведь я ненавижу ждать!
- И что Вы предприняли? – допив свой чай, Сакура сидела, подперев руками подбородок и пытаясь осознать, что же из себя представляет этот человек, лицо и голос которого не выражали никаких эмоций. Он напоминал ей капризного ребёнка, которого взрослые пытаются взять на слабо. Ей было не чуждо мнение, будто в глубине всякого сына Адама и всякой дочери Евы скрывается дитя. Вопрос в том, насколько глубоко и как заставить его выйти наружу. Акасуна приник губами к чашке, чтобы смочить пересохшее горло, но так и не сделал глотка. Вместо этого он продолжил:
- Ничего. Вы же не забыли, в какой организации я работаю? Так вот, тридцать лет назад её ещё и в помине не было. Мы выступали небольшой труппой. В нашем кругу тогда не успели появиться Дейдара Тсукури, Учиха Итачи, Хидан. Зато активно участвовал один человек, которого Вы по молодости своей не застали: его звали Орочимару, и именно он помог мне добиться желаемого. Он считался гениальнейшим хирургом прошлого века, чья специализация являлась невероятно обширной, но его тайно обвинили в проведении неких секретных экспериментов с использованием биоматериала, и с тех пор, хоть он и остался на свободе, ему запрещалось заниматься любимым делом – оперированием. Так что мы нашли друг друга. Ему нравилось расчленять и сшивать людей, разбирать и собирать их заново, а я нуждался в этих его способностях и особенно в его невероятном профессионализме. Так что моё тело на шестьдесят пять процентов состоит из различных имплантов, а могло бы стать ещё совершеннее, если бы мой «добрый гений» при невыясненных обстоятельствах не скончался.
- Вы считали его своим другом? – поинтересовалась увлечённая невероятным рассказом Сакура.
- Шутите? В моём мире нет места таким чувствам, как дружба или любовь. Просто один мастер всегда по достоинству оценит другого. То, чем он занимался, имеет полное право зваться искусством. Всё, что мы создаём – доказательство нашей жизни. А искусство вечно, Вы же понимаете почему? Посмотрите, посмотрите скорее на всех этих кукол. Их сотворил я, и есть множество прочих, подаренных и проданных мною в разное время и разным людям. И кто знает, может, они будут блуждать по свету веками? До тех пор, пока последняя из них не превратится в ничто, я не умру. И Орочимару тоже жив, ибо я – доказательство его жизни. Как я создавал своих марионеток, так и он создавал меня. Заново, по крупицам, таким, каким я всегда мечтал быть. Вам ясна моя логика?
- Пожалуй. Но разве дружба и любовь не вечны? Неужели тот, кто сказал, что отпечатки наших пальцев, оставленные на чьих-то судьбах, никогда не тускнеют, обманывал себя и других - тех, кто его слушал.
- Людская жизнь слишком недолговечна. Представьте себе, что Вы влюбились. Хотя, вижу по Вашим глазам, что Вы уже влюблены. Вы никогда не сможете выкинуть из своей головы образ этого человека. Возможно, чувство будет взаимно, и тогда вы скрепите ваши судьбы брачным союзом или же просто будете жить вместе. Тогда и для ваших детей он станет чем-то чрезвычайно важным. И дети ваших детей будут помнить его до самой смерти. А дети ваших внуков, как считаете, не забудут ли о том, что около века назад такой человек когда-то радовался солнцу, смотрел на облака, улыбался прохожим? Да и запомнят ли они Вас самих?
- Наверное, - прошептала девушка. Она слегка покраснела. Ей казалось, будто сидящий напротив неё мужчина читает её, как раскрытую книгу. – Я не знаю.
- Нет. Никогда. Вы же сами говорите «отпечатки наших пальцев». Как можно помнить того, кого ты никогда не знал? Кто не оставил после себя ничего, что могло бы рассказать о нём самое главное? Мы – капли дождя на лобовом стекле. Выйдет из-за туч солнце, нависнет над землёй радуга, и мы высохнем, исчезнем, не успев сказать миру ничего о своём существовании. А вот то, что некогда принадлежало нам, несёт на себе отпечаток нашего бытия. Всем созданным нами можно любоваться, можно видеть отдельные предметы в своих сновидениях, можно пощупать их руками, а порой – и увидеть воочию. Да вспомните любого художника, наконец, и Вы наверняка согласитесь со мной.
- Я понимаю, о чём Вы, но мне страшно в это верить.
- Раньше я разделял Ваше мнение. Но с тех пор много воды утекло, и я научился избегать всех этих ненужных чувств. Возможно, они и прекрасны, но неизбежно ведут к страданиям, а порой и к грехопадению. Из-за них люди столь уязвимы. Вы, наверное, уже успели почувствовать силу их власти над всеми нами?
- Да, я любила, люблю и, возможно, буду любить Саске, друга моего детства, а с недавних пор и самого главного врага, до конца дней своих. Я никогда не поведаю ему о чувствах, что я скрываю от всех. Да он и так, вне всяких сомнений, догадывается. Раз за разом он ранит меня своим безразличием, своей ненавистью, своим одиночеством. А иногда в открытую смеётся надо мной. Но у меня есть Наруто. Он никогда меня не покинет. Он - моя поддержка и опора. Дружба с ним – самое дорогое, что у меня есть.
- О, я знаю похожую сказку. Мама рассказывала мне её когда-то. Но, увы, имена героев забыты мною, - Сакуре на миг показалось, что на лице Сасори расцветает настоящая мечтательная улыбка, но потом она поняла, что это роняет на него блики лампа, которую он пару минут назад включил. Ведь с начала их разговора прошло уже немало времени, просто они свернули с начальной темы далеко в сторону. По-видимому, интервью придётся перенести на более поздний срок, как, впрочем, и предполагал мастер. – Девочка из одного селения без памяти влюбилась в загадочного темноволосого мальчишку, которым восхищались все вокруг, а тот грезил только об одном: отомстить своему старшему брату за смерть их родителей, к которой он был причастен. А в девочку был влюблён мальчик светловолосый, шумный хулиган, внутри которого при его рождении заточили опасного демона - Лиса. Эти трое многое пережили вместе, и юный мститель первым протянул новоиспечённому другу, которого ненавидели все в округе, руку помощи, за что тот не раз спасал его в дальнейшем. По отношению же к подруге он не испытывал ничего, кроме благодарности за то, что она всегда стояла за него горой. А потом они выросли, и темноволосый юноша покинул деревню. Девушка грустила о нём ежечасно и взяла со светловолосого обещание вернуть его обратно во что бы то ни стало. А дальше я ничего не помню, к сожалению. То ли годы берут своё, то ли мама так и не дорассказала мне ту историю до конца. Но девчонка та похожа на Вас. Её влюблённость делала её беззащитной. Всегда. Но она не хотела с ней расставаться, потому что считала её важной частью себя самой. Вы тоже?
- Это сложный вопрос. Я подумаю о нём на досуге, и когда мы встретимся с Вами в следующий раз, обязательно скажу Вам ответ. Ну и проведу, наконец, интервью, до которого мы с Вами сегодня так и не добрались.
- Вы уже собираетесь уходить? А как насчёт того, чтобы выпить ещё по чашечке чая? – Акасуна, несмотря на показную бодрость в голосе, выглядел измотанным. Что бы он ни говорил, воспоминания тяжко язвили его. Да и питался Сасори, судя по всему, одним воздухом, забывая обо всём на свете в процессе творчества. Сакура не могла не заметить. И почему-то она надеялась, что ей и вправду удалось расшевелить что-то внутри него, и его сердце внезапно забилось чаще.
- Я бы рада, но меня ждёт кот. Когда он голоден, то отвлекает себя от мыслей о еде дуракавалянием и громит всё вокруг. Не хочу вернуться и увидеть своё тёплое гнёздышко разрушенным. Да и дел накопилось много: у меня целые завалы на работе.
- Жаль. Но позвольте хотя бы проводить Вас. Ведь засиделись Вы у меня аж до десяти вечера. К тому же, я обожаю осень. Есть в ней что-то этакое, вечное…
- С удовольствием, - согласилась Сакура, окидывая наблюдающих за ней кукол изумрудным прощальным взглядом. «Мы с вами ещё не раз увидимся», - решила она.

@темы: Фанфикшен, Прекрасное, Печальное, Любимое, Интересное, Будни Синей_птицы, Аниме, "Наруто"

URL
Комментарии
2012-05-28 в 09:48 

Пушистый Волкэ, стриженный ёжиком
Дженсен двигался с изящностью танка и аккуратно взламывал двери на кодовых замках с помощью гранатомета.
Это прекрасно! :hlop:
Хотя я обычно не читаю фики ни про одного из этих персонажей, мне очень понравилось. Очень хорошо переданы характеры персонажей, особенно Сасари И да, осенние мотивы присутствуют)
Что касается критики, могу сказать, что кое-где проскальзывает тавтология - повторение слова "она". Но это не суть важно
Бета: авторская вычитка А зачем тебе бета? Ты и без нее неплохо справляшься:D

   

Нежность рыжего лиса

главная